Что день грядущий нам готовит?…

Что делать?

Украинская власть в растерянности. Пожалуй, впервые за десять лет первые лица государства, не стесняясь, ставят вопрос о необходимости пересмотра подходов к стратегии развития государства. И речь уже не идет о таких банальных вещах как «коррекция экономических реформ» или очередное их «ускорение». Исчерпалась сама геополитическая модель, закладывавшаяся в основу создания и функционирования модели Украины как независимого пост-советского государства – модель «балансира», получающего дивиденды от торговли своим геополитическим положенияем. В этом смысле фраза Д.Сороса «Хватит Украине торговать своим геополитическим положением», высказанная еще в 2000 году в контексте «кассетного скандала», оказалась пророческой. Торговля прекратилась в силу исчезнувшего спроса. Зато возник новый «заказ» - продаться с потрохами, что граничит с ультиматумом. Россия выразила данный ультиматум просто, объявив 2002 год годом Украины. США как мировой экономический лидер подошла к данной проблеме меркантильно – санкции, ограничения, уменьшение экспортных квот, новые ультиматумы по повышению уровне оплаты за электричество и коммунальные услуги для населения (что связано с кредитованием по линии МВФ). Европа на этом фоне заняла нейтральную позицию – видимо, на время просто «забыв» вообще о существовании украинского фактора.

И если президент Л.Кучма, пребывая в Москве (29.12.2001г.), уже позволил себе допущение об участии Украины даже в Евразийском содружестве (хоть пока и в качестве наблюдателя), то Е.Марчук в вопросах кризиса внешней перспективы был более откровенен. Из интервью секретаря СНБО Е.Марчука газете «День» (27.11.2001): «… такой положительный фактор как потепление взаимоотношений держав-гигантов России и США для нас оборачивается необходимостью разработки обновленной стратегии внешней политики. Этот потенциал у нас есть. Наша проблема, думаю, это несколько устаревшие консервативные концепции внешнеполитической деятельности. Нужны обновленные концепции отношений Украина-Россия, Украина-США, Украина-НАТО, Украина-ЕС». В этом контексте следует лишь добавить, что большинство этих самых «устаревших концепций» существовало для Украины в виде документов долгосрочного сотрудничества, напр. договор с Россией 1998г. – на целых 10 лет, партнерство с НАТО – на цикл ассимиляции стран ЦВЕ, и т.д.

Было ли такое банкротство неожиданным? Вовсе нет. Серьезность ситуации состоит в том, что именно внешнеполитическая модель «балансира» являлась для Украины определяющей с точки зрения ее реальной жизнеспособности. «За баланс» Украине предоставлялись кредиты, прощались газовые долги, закрывались глаза на демпинг металла, приторговывание оружием, неэффективную и коррумпированную экономику (которую Запад и Россия по немой договоренности все эти годы называли «почти рыночной»). «Баланс» позволял самотверждаться на украинской специфике, особенностях «ментальности» и «национальности» и т.д. Теперь же, когда «баланс» не проходит, возникает простой вопрос – как быть дальше и каковы, собственно, перспективы?

Экономика страны на грани серьезного системного кризиса. Все внешние подпорки, позволявшие своевременно «смазывать» и смягчать последствия внутренних диспропорций в украинской экономике, исчезают на глазах. И это на фоне прошедшего роста внутреннего рынка, объем и ресурсы которого практически достигли своего потолка и уперлись в границу имеющегося внутреннего спроса. А вот спрос, это загадочное украинское явление, необъяснимое ни майонезом «Чумак», ни жигулями от «Укрпроминвеста», мог развиваться лишь за счет функционирования так называемых базовых и валютонесущих отраслей – металлургии и химии. То есть, внутри потребляли на столько, на сколько смогли уворовать или «выпросить» извне. Намечающихся «гаплык» в этих отраслях создает угрозу эффекта «домино» для всего внутреннего рынка. Исчерпание инвестпотенциала этих отраслей, позволявших реинвестировать в другие сферы, может оказаться необратимым. Но не только этим объясняются будущие угрозы. Социал-демократы во главе с неунывающим В.Медведчуком использовали в качестве ПиаР-приема тему, перекликающуюся с российской, - «Проблема-2005» (аналогия – «проблема-2003» в РФ). Нужно отдать должное Г.Павловскому, умеющему под ПиаР положить реальную живую ткань. Однако следует сразу же подчеркнуть, что для Украины данная «Проблема» не может ограничиваться одним лишь популизмом.

Заявив «А», с-дэки (а по большому счету, и другие сохраняющие трезвость ума силы) должны говорить и «Б» - необходимость формирования «антикризисного правительства» и, по большому счету, «антикризисной власти» в целом. Антикризисной в том смысле, что эта власть должна взять на себя роль разработчика, по сути, качественно новой модели государства во внешнем и внутреннем его измерении, сформировать антикризисную программу начиная уже с 2002 года, и успеть реализовать хотя бы часть этой программы до начала возникновения «эффекта домино».

Кому это делать?

Новый региональный феодализм эпохи украинского «независимого застоя». Кризис президентской власти начался вовсе не в 2000 году, как принято считать в связи с развитием «кассетного» скандала, а с осени 1999-го.

С одной стороны, к этому времени наступила определенность с тем, какие региональные промобъекты находятся или планируются в сфере интересов только Киева (речь не только о приватизации). Это позволило «местным» сориентироваться, на что реально можно рассчитывать, и что еще осталось.

С другой стороны, именно осенью 1999-го, в ходе избирательной кампании, Кучма рассчитался за свою победу со своими вассалами-губернаторами новыми, доселе невиданными полномочиями. В отличие от своего коллеги Б.Ельцина, украинский президент не стал тогда громогласно заявлять «Берите власти столько, сколько сможете» и не принимал отдельных указов, где бы губернаторы получили некие формальные права. Все было проще и «по-украински», С юго-востоком Кучма рассчитался указами об особых экономических экспериментах (Донецк, Днепропетровск, Запорожье), результатом чего стала фактически полная монополизация экономической власти в руках местных губернаторов и близких к ним бизнес-групп. С Крымом – сменой Куницына на Горбатова, что привело, как это ни парадоксально, к радикальному усилению коммуниста и спикера ВС Крыма И.Грача. с одной стороны, и появлению неформальной «опер-группы», наклоняющей местный бизнес по аналогии со «смутными крымскими временами» 1994-97гг, с другой. С другими областями – негласным поощрением роста личного влияния губернаторов, неограниченного использования админресурса и закрывание глаз на откровенный «авторитарный ПиаР» местечковых князей. В результате за два прошедших года практически во всех областях Украины воспроизвелась атмосфера 70-х: всевластные «назначенные» начальники, разъезжающие на «600-х» с гербовыми номерами и на личных лифтах в собственных «обкомах», крышевание всему, что шевелится в сфере бизнеса и использование силовых структур из Киева для подавления местного криминалитета.

Регионализм стал инструментом неполитизированной «федерализацией по факту». Ушли в небытие старые конфликты «Запад-Восток», «русскоязычные-украиноязычные». Прагматизм регионального выживания на фоне угроз системного кризиса, создание автономных областных систем самовыживания – вот основа новой регионализации. Донецк в этом смысле стал флагманом украинского регионального феодализма – его знаменитые производственные цепочки «уголь-кокс-руда-металл-экспорт», дополненные транспортом (Азовское пароходство), электроэнергией (Донбассэнерго), трубами, связью, пивом и вообще всем, что можно производить, распределять и продавать – чем не «радиоподготовка» для государства, где не хватает лишь своей армии, милиции и правительства. Кстати, правящая партия в лице «Регионов Украины» уже создана и процветает…

Следующий шаг окрепших регионалов – активное продвижение на внешней арене. Пока это лишь первые шаги, еще несмелые и малоосмысленные. Но попытки самостоятельно поучаствовать в крупных геопроектах (Крым – магистраль через Керченский пролив, Донецк – партнерств с Газпромом и международный ПиаР символа Донецка «Пальмы Мерцалова», то же – Одесса, Луцк и т.д.) говорят о том, аппетит приходит во время еды.

Из учебников истории известно, что какими бы хорошими «лично» не были феодалы, их живой интерес так или иначе приводит к «раздробленности». А посему регионалы не способны и не желают быть «унитарной силой» в Украине. И уж тем более – стать ведущей «антикризисной силой» в стране, ждущей решения «Проблемы-2005» в состоянии внешнеполитического банкрота.

Борьба за наследство возле трона. Как и региональный феодализм, сама проблема наследования трона Кучмы, возникла в 1999 (и более ярко – в 2000) году. Если отстраниться от конъюнктуры – «оппозиция/неоппозиция», «левые/правые», то актуальность самой проблемы «преемничества» связана с возникшим общим ощущением слабости президента. Характер его переизбрания под паникерский лозунгом «Дело всех – иначе катастрофа» и слабые ПиаРовские попытки изобразить «нового президента» не только не убедили в силе, а наоборот, довели, что данное переизбрание – Пиррово. «Кассетный скандал» подтвердил ожидания. Вопрос лишь в том, как обрести престол побыстрее, не разжигая конфликт.

В этой связи именно выборы-2002 рассматриваются большинством участником этой конкуренции как стартовая площадка для захвата. Все «по умолчанию» играют в толерантные выборы, поскольку понимают, что допускать их срыва нельзя – опасно и непрогнозируемо. Поэтому с-дэки (преемник Медведчук) активно пропагандируют идею честных и прозрачных выборов, а «Наша Украина» (преемник Ющенко) категорически отказывается от звания оппозиции и ждет предвыборного благословления гаранта. Правительство (преемник Кинах) до последнего надеялось, что президент поддержит программу правительства (а это – календарный год работы без проблем), а посему вообще дистанцировалось от выборов до конца ноября включительно. Преемники помельче игрались в неопасные прожекты в стиле НЛО (преемник Хорошковский) и За ЕдУ (преемник Тигипко), рассчитывая на авось. Все эти товарищи были убеждены в одном: удачный смотр рядов в марте 2002 года и возможная личная благосклонность могут дать им уникальный шанс – повторить подвиг В.Путина (тем более, что общество всеми своими фибрами подтверждает факт наличия настроений «ожидания украинского путина»).

Но все эти расчеты опирались на одну малость, оказавшуюся принципиальной – адекватность самого президента ситуации, которая сложилась к концу 2001 года, понимание того, что имитация «демократизма в процессе передачи», даже затянутой во времени – главное условие красивой и неконфликтной схемы. Президент же как и прежде считает, что будет так, как он определит указом. В итоге, начало декабря 2001 становится и началом сценария, где ясны не только пролог, но и (пока в общих чертах) эпилог.

Подводя итог: желание заменить, не предлагая своего пути, и торгуя собой, как Украина – своим положением, неадекватна задаче «антикризисной политике». К счастью или к сожалению, но «преемник» в Украине (в отличие от России) не сможет выполнить роль «антикризисного менеджмента».

Сценарий, написанный исчезающими чернилами. Есть симптомы того, что сам украинский президент ощущает близость развязки. И дело не в том, уйдет ли он физически со своего поста до намеченного срока (радикальный вариант), или же его полномочия и возможности будут радикально ужаты в результате «парламентской революции» 2002-2003гг (мягкий вариант). Дело в потере реальной власти, в «падении личной империи», которая состоит как из экономических и административных, так и из политических компонентов.Только этим можно объяснить странный и малоперспективный проект «За ЕдУ», куда в приказном порядке были согнаны глава администрации В.Литвин (N1) и премьер Кинах (N2). Ситуация с Кинахом понятна: политик, впервые за 10 лет заявивший, что он не «человек президента», а «менеджер по контракту», не может вызывать доверия, и на него нельзя делать перспективных ставок. Поэтому, дабы не отдать фигуру Кинаха амбициозным с-дэкам, его просто наказали в виде отсидки в списке ЗаЕдУ. С Литвиным сложнее. Это – последний кадровый резерв, «джокер» президента. Но его появление N1 может оказаться стратегической ошибкой Кучмы.

Расчет президента очевиден и лежит на поверхности. С помощью админресурса обеспечить 30% успех блока, помочь Литвину стать председателем ВС, загнать в одно депутатское объединение всех сателлитов (а это и будет новая политическая «демократическая опора» Гаранта), помножив амбиции сразу нескольких «преемников» на ноль (Медведчук, Кинах, Тигипко), а затем – поставить на позицию премьера еще одну техническую фигуру с ореолом жесткого хозяйственника (например, О.Дубину).

Вся пикантность данной ситуации состоит том, что расчет-то понятен, но – слабореализуем. Во-первых, сам блок «За ЕдУ», дай бог, чтобы набрал 10-15%. Во-вторых, конфигурация в будущем парламенте не располагает к тому, чтобы В.Литвин «вдруг» стал лидером депутатского корпуса. И в третьих, судьба правительства-2002. вероятнее всего, будет решаться парламентом, а не президентом. Гаранту вспомнят и «большинство», и «солидарную ответственность», и «министров-политиков». Эти фишки указами не передвинешь.

Что же более реально? В парламенте воспроизведется структура нынешнего состава (может быть, с некоторой перегруппировкой брендов). Запад, дождавшись самого факта выборов, предъявит новые требования к внутренней политике (прежде всего, экономической), что в политическом плане будет в пользу лидера «Нашей Украины» В.Ющенко. Раскол между «нашими» и «ненашими» может резко повысить шансы с-дэков, владеющих золотой акцией «последней группы поддержки» президента. А значит, В.Медведчук сможет реально разыгрывать как тему лидерства в ВС, так и главы КМ. Но главное – парламент даже в пестром составе будет консолидироваться вокруг проблемы увеличения своих полномочий, переподчинения правительства, усиления своей роли в сфере внешней политики. От того, как поведет себя президент, и будет зависеть выбор дальнейшего сценария – радикального или мягкого (контрольный срок – сентябрь-октябрь 2002г.).

Резюме

Возвращаясь же началу материала, следует констатировать: украинский политикум, даже признав наличие темы «кризиса» (геополитического, кризиса модели, и «Проблемы-2005»), не готов и вряд ли способен выполнить «актикризисную роль» - не в смысле спасения, а смысле перемоделирования страны, создания новой модели Украины как государства (место, роль, геополитическая конфигурация…).

Вывод напрашивается грустный: роль «моделятора» может выполнить внешний менеджмент в лице России. Кстати, в нынешних условиях (которые не требуют объяснения после событий сентября 2001г.) Запад устраивает вариант, когда Россия выполнит роль «конструктора модели» Украины – чтобы не рассыпалась, не маргинализировала экономически, не оказалась на грани социального коллапса. Но Запад не устраивает откровенный «про-российский состав» украинского менеджмента. Ведь контролируемый украинский менеджмент – отличный способ обеспечивать режим короткого поводка (сдержки, фильтры, интересы своих ТНК в таких сферах как ТЭК, транспорт, переработка, торговля – внутренний рынок). Поэтому именно по этой оси и будет разворачиваться конкуренция между Западом (прежде всего, США) и Россией. Остаются открытыми два вопроса: есть ли у России свое видение новой модели для Украины и готова ли она ее реализовать; и второй – вокруг каких украинских команд (лидеры, состав, связи) развернется реальная конкуренция Запада и России в 2002 году.

ноябрь 2001г.

Источник: ЦСИ "София" 14.12.2001

Читайте также в этом разделе